| В районе Звенигорода – одном из самых живописных подмосковных дачных мест – в верховьях Москвы-реки среди высоких сосен затерялась скромная дача писателя Михаила Пришвина.
Здесь, обретя наконец свое долгожданное семейное счастье, он провел последние годы жизни, ставшие самыми счастливыми в его судьбе… |
 |
«Мы живем верстах в семи от Звенигорода – в деревне Дунине на берегу реки Москвы, – писал Пришвин в одном из своих рассказов. – Правый берег нашей реки в этом месте очень высок и поднимается многими ступенями – террасами – вверх. На средней ступеньке стоит наш домик, и нам видно из окна и как дети в школу идут по мосткам, и как рыбу ловят в реке».
«Великолепное творение»
Впервые Пришвин побывал в Дунине в октябре 1940 года, куда его привезла жена Валерия Дмитриевна, которая в этой деревне провела однажды свой отпуск. Во второй раз писатель оказался там уже после войны, в 1946 году. И сама деревня, и окрестности понравились ему. А полуразрушенный дом, который приобрел Пришвин в Дунине, оказался интересной дачной усадьбой конца XIX – начала XX века. Высокий фундамент, просторная семигранная терраса, вокруг фруктовые деревья, кусты смородины, цветы, луговые травы и гостеприимно распахнутая калитка... Хозяйкой усадьбы, как гласит купчая, была «жена финляндского уроженца» Мария Освальд. Ей же предание приписывает и строительство дома, в своеобразной архитектуре которого просматривается влияние финской традиции. Довольно быстро дунинский дом становится частью его души. Спустя год после покупки Пришвин уже называет свою дачу «великолепным творением». Старая усадьба с ее аллеями и лугом, вековыми липами и яблоневым садом становится неиссякаемым источником вдохновения писателя. И с самого начала чем-то напоминает Пришвину отцовское имение Хрущево под Ельцом, в котором прошло его детство: «Проснулся как будто в Хрущеве. Сколько в жизни ездил, искал и, в конце концов, оказалось, искал того, что у меня было в детстве, и что я потерял».
 |
 |
 |
«Нет ничего краше нашего Дунина»
В послевоенные годы дунинские окрестности были очень живописны. В деревне – черемуховые сады и заливные луга, за деревней начинался густой лес, где тогда еще водились лоси и «токовали» глухари. Из окон кабинета открывались великолепные виды на заречные поля. Михаил Михайлович и Валерия Дмитриевна летом наблюдали «золотое под рожью, малиновое под клевером, розовое под гречихой поле». «...Переворачиваю занавеску на окне, как страницу новой, захватывающей книги», – говорил Пришвин. От дома к реке вела тропинка. Писатель любил провожать вечернее солнце – выходил на берег и наблюдал, как светило, большое и багровое, катилось за горизонт.
«Кто видел реку в Москве, тот не узнает ее в Дунине, скажет, это совсем другая река. До чего узка тут река в сравнении с московской! – заметил он в одном из своих рассказов. – Но ранней весной наша маленькая Москва-река так разливается, что куда тут закованной в камень городской Москве! Бывает, после снежной зимы придет такое богатое половодье, что и конца-краю не видно: все луга на той стороне, вся низменная пойма, становятся дном весеннего моря… Как весело нам тогда бывает со всем дудинским народом глядеть на разлив! На свете нет ничего краше нашего Дунина»…
«Петух начинает мой день»
Дом, в котором жили Пришвины, был небольшим (он включал кабинет писателя, столовую, веранду и «женскую половину», комнату Валерии Дмитриевны), но очень милым. «Мой дом над рекой Москвой – это чудо, — писал Пришвин в своем дневнике. – Он сделан до последнего гвоздя на деньги, полученные за сказки мои и сны. Это не дом, а талант мой, возвращенный к своему источнику». В кабинете писателя на столе – пишущая машинка «Мерседес», уникальные фотопринадлежности, по стенам развешано охотничье снаряжение. Пришвин вставал рано, с восходом солнца, ставил самовар и садился писать. «Работаю с утра на веранде: петух начинает мой день», – записывает он в своем дневнике. Дунинские годы были одним из самых плодотворных периодов его творчества.
 |
 |
 |
По соседству с кабинетом – комната Валерии Дмитриевны, которую Михаил Михайлович в шутку назвал «денщицкой». Удивительный мир «женской половины»: соломенная шляпка с перьями, шелковый с кружевом веер, коробочка для рукоделия и книги по садоводству, которые приобретались в период ее страстного увлечения садом. На снимке, сделанном самим писателем, Валерия Дмитриевна в вышитом льняном платье. Ниже рукой его написано: «Ляля – царица». Пришвин женился во второй раз в 67 лет. Ради этой поздней и большой любви писатель оставил семью. Валерия Дмитриевна, которая была моложе его на 27 лет, стала для писателя собеседницей, с которой он «не мог наговориться», а дача в Дунине – домом «в полном смысле слова». «Думал о том, что все хорошее в нас – и наше настоящее счастье, и талант, и близость людей и природы, любимые собаки и кот, и наш дом в Дунине – средоточие всей этой радостной жизни, есть действие Бога и, может быть, в этом сам Бог...» – признавался Пришвин жене.
Самая большая и светлая комната в доме – столовая – имела выход на веранду и была любимым местом отдыха писателя. Здесь за большим обеденным столом собирались друзья дома, отмечались семейные праздники. В Дунине бывали Константин Федин, Всеволод Иванов, Виктор Боков, известный дирижер Евгений Мравинский, который книги Пришвина называл «мои подподушечные». Каждое лето приезжал на отдых скульптор Сергей Конёнков. Частенько наведывался живший на Николиной Горе академик Петр Леонидович Капица, которого Пришвин шутливо называл «опальным боярином советской власти». Им было интересно беседовать и обсуждать окружающую жизнь, природу, людей. «Дача делового человека – Николина Гора, а дача вольная – Дунино», – заметил как-то Пришвин.
Кроме дома в пришвинской усадьбе имелась еще одна маленькая избушка для хозяйственных нужд, в которой можно увидеть оранжевую надувную лодку писателя, и гараж. Пришвин был заядлым автомобилистом: всю жизнь он с удовольствием водил машины: от первого газогенераторного (работавшего на березовых поленьях) до последнего «Москвича-401», купленного в 1948-м. Этот автомобиль небесно-голубого цвета Пришвин предпочитал всем прочим маркам, любовно называл «Машей», а ключи от зажигания именовал «ключами свободы». Он часто уезжал на машине в лес, там работал, фотографировал, охотился, собирал грибы. В последние годы стареющий писатель нередко нарушал правила дорожного движения. Когда же его задерживал милиционер, он предъявлял удостоверение и, хитро обратив внимание на год своего рождения, говорил миролюбиво: «Сынок, как же мне не нарушать? Доживете до моих лет, и вы нарушать будете».
 |
 |
«Мои тетрадки – мое оправдание»
Жизнь Пришвина – особая форма творчества. Каждый свой день Пришвин начинал работой над дневниками, первые записи которых относятся к 1905 году, последние сделаны незадолго до кончины. В своих тетрадках он честно писал о том, что происходит в России, о том кошмаре, который творился, и том, что он по этому поводу думает. В свое время за каждую строчку из этих дневников он мог быть расстрелян, если бы они вдруг стали достоянием гласности. Только в наши дни эти потрясающие документы впервые были опубликованы без всяких сокращений. Их появление меняет общепринятое представление о Пришвине только как о «певце природы», безусловно, он – писатель гораздо более глубокой публицистической направленности. Скромная обстановка дома после знакомства с содержанием дневников писателя наполняется новым смыслом, свидетельствуя о внутренней свободе жившего здесь человека – о его победе над временем. «Боже мой! Как нелегко жилось, как удалось уцелеть! И я хочу все-таки в биографии представить жизнь эту как счастливую». Последняя дневниковая запись появилась 15 января 1954 года – за несколько часов до кончины писателя – и она поразительна: «...мир существует таким, каким видели его детьми и влюбленными. Все остальное делают болезни и бедность».
 |
 |
После кончины Пришвина стараниями его жены, сохранившей в неприкосновенности всю обстановку дома, в Дунино был создан мемориальный музей. Валерия Дмитриевна работала над изданием трудов мужа, писала книги по истории этих мест. Благодаря ее трудам Дунино, наряду с Михайловским, Тарханами, Болдиным, вошло в золотой фонд литературных музеев России…
