 |
Когда еще можно пролететь на тройке в расписных санях, как не на Масленицу! Скатиться с ледяных гор, чтоб захватило дух, покружиться на каруселях и под задорные частушки пуститься в пляс! А если все это еще и в подлинных декорациях русской северной деревни?
На необъятном русском Севере, в краю бескрайних лесов и болот, порожистых рек и бесчисленных озер, холодных морских просторов и каменистых кряжей издавна рубили умельцы из сосны и лиственницы избы-великаны, баньки и амбары, ветряные мельницы и обетные кресты, возводили островерхие громады шатровых храмов и маленькие часовенки, устремляли в небо столпы колоколен. На протяжении тысячелетия развивалось это уникальное искусство, накапливался строительный опыт, совершенствовалось мастерство. Бесценные памятники русского деревянного зодчества разбросаны на значительной части обширных северных земель. |
 |
Музей под открытым небом
Чтобы сохранить все это богатство, в деревушке Малые Корелы близ Архангельска на правом берегу Северной Двины в июне 1973 года был создан Государственный музей-заповедник русского деревянного зодчества – самый северный из всех этнографических музеев мира под открытым небом.
На площади в 78 гектаров разместилось несколько жилых комплексов различных северных рaйoнoв: Каргопольско-Онежского, Мезенского, Пинежского и Северо-Двинского. Каждый из них представляет собой определенный тип северной деревни, со своеобразием архитектуры, характерной планировкой, воссозданными интерьерами изб, а также выставками, отражающими занятия, промыслы и быт поморов.
На Севере не встретишь две избы, похожие одна на другую. Неповторимость образа постройки в целом при известной повторяемости традиционных черт – характерная особенность русской деревянной архитектуры. В рубленых и поставленных без единого гвоздя северных бревенчатых избах с резными украшениями окон и фронтонов чувствуется рука мастера, который всю работу – от оттески бревен до изготовления узорчатой резьбы – выполнил одним топором.
В музее можно увидеть широко распространенные по всему краю пятистенки, четырехстенные каргопольские курные избы, топившиеся «по-черному», вычегодские шестистенки на высоком подклете, двинские двухэтажные избы с широкими взвозами для въезда телег и саней прямо на второй этаж.
Собраны здесь и почти все типы деревянных ветряных мельниц, встречавшихся в России, – так богат был ими русский Север. Распластанные крылья разнообразных шатровок, столбовок на раме и стойках – непременная деталь пейзажа любой северной деревни. Широко представлены и хозяйственные постройки: амбары, бани, кузницы, ледники, колодцы, мостики. Но особенно хороши культовые памятники – деревянные часовни и церкви, от маленьких изящных построек до величавых и суровых сооружений, изумляющих своими колоссальными размерами. Эти храмы не только разрастаются в ширину сенями, крыльцами, приделами, но и под стать могучим деревьям вековых северных лесов достигают порой высоты 15-этажного дома.
Музей живет. На его территории проводятся традиционные русские праздники, устраиваются народные гулянья и фестивали колокольного звона, возрождаются старинные традиции. Многочисленных зрителей собирают проходящие здесь фольклорные представления: песни, танцы, сценки старинной свадьбы. Особенно яркое зрелище представляет собой празднование Масленицы. Озорное и веселое прощание с зимой здесь проводится таким, каким его знали наши прабабушки, с соблюдением всех праздничных забав и обрядов. В эти дни посетителей ожидает особенно увлекательная программа.
«Честная Масленица – широкая боярыня»
Масленица досталась нам в наследство от языческой культуры и связана с древнеславянскими традициями проводов зимы и встречи весны.
Звалась она «честной», «пьяной», «обжорной», потому что «целую неделю пела-плясала, ела-пила, друг к дружке в гости хаживала, в блинах валялась, в масле купалась». Издавна сложилось убеждение, что не «потешить на широкую Масленицу – значит, жить в горькой беде и жизнь худо кончить», поэтому Масленицу праздновали широко. Говорили: «Хоть себя заложи, а Масленицу проводи». Безудержное масленичное чревоугодие и веселье рассматривались как своеобразное магическое предвестие будущего благополучия, процветания и успеха во всех деловых, домашних и хозяйственных начинаниях.
«Смешливый» праздник проводов зимы имел четкую структуру и обязательные обрядовые действия.
Традиции возвращаются
Центром праздничного гулянья в Малых Корелах становится главная музейная площадь, хотя широкий размах народного гулянья выплескивается порой далеко за ее пределы. Благо, территория, занимаемая музеем, разнообразна по ландшафту. Здесь встречаются равнины, возвышенности, поля, овраги, болотистые низины, речка с обрывистым и пологим берегами, что позволяет найти место для разнообразных «масленичных потех»: катаний с ледяных гор, кулачных побоищ и боев подушками, состязаний по метанию блинов и валенок, по перетягиванию каната, по прыжкам в мешках и бегу на ходулях.
В захватывающее представление превращается и традиционное взятие снежного городка. Когда-то действующими лицами этой необычной баталии становились все жители деревни. Собравшиеся сначала дружно возводили из снега крепость с затейливыми башнями и воротами. Чаще всего ставили ее на льду реки и посередине прорубали полынью. Затем участники игрища делились на два лагеря. Конные удальцы осаждали крепость, а ее защитники отбивались снежками, размахивали хворостинами и метлами, пугая лошадей. Победителя, ворвавшегося первым в ворота, ожидало испытание: его заставляли искупаться в ледяной проруби.
Масленичное катание с высоких ледяных гор на Севере именовали «катальной потехой». Катались на всем, что могло более-менее легко скользить по ледяной поверхности. Помимо обычных салазок использовали разные народные приспособления – рогожи, ледянки (решета, обмазанные навозом и облитые водой для появления толстой ледяной корки), половинки чурок, старые обледенелые корзины, лодочки-катульки и выдолбленные из дерева ладьи-корежки. Спереди к этим приспособлениям обычно привязывали веревку, чтобы их можно было втаскивать за собой на гору.
Не забывают в Малых Корелах и о популярных масленичных тройках. Весело пролетают по деревенским улицам сани с нарядными, румяными седоками, лоснятся упругие спины лошадей, цокают копыта, звенят под дугой колокольчики.
«Блины брюха не портят»
Увеселения и забавы перемежаются с обильными трапезами в многочисленных палаточках и лавочках, встречающихся на каждом шагу. Ведь Масленица издавна – праздник чревоугодия, обычаем разрешалось в этот день есть до икоты. А так как связана она была с культом нарождающегося солнца, отсюда и традиционные блины. Круглые, горячие, золотистые, они представляли собой миниатюрные изображения нашего светила. Никто не знает, когда блины впервые появились на нашем столе, но известно, что они были ритуальным блюдом еще у языческих славянских народов.
В деревнях опару ставили в ночь на понедельник, чтобы с утра, к завтраку, на столе уже высилась стопка ароматных «с пылу, с жару» блинчиков. Их пекли всю неделю – считалось дурной приметой не иметь в доме ни одного блина, поэтому хозяйки не допускали, чтобы блины заканчивались. Первую опару на блины хозяйки готовили втайне от домашних, нередко со специальными «заговорами». А чтобы получились они вкуснее и пышнее, накануне вечером старшая в семье женщина выходила на реку или к колодцу и просила месяц заглянуть к ней в окно и подуть на опару. Кроме того, каждая хозяйка имела свой особенный рецепт приготовления блинов и никогда не делилась им с соседскими кумушками. Блины пекли из пшеничной, гречневой, овсяной, кукурузной муки, иногда с добавлением пшенной или манной каши, картофеля, тыквы, яблок, сливок.
И на том простом основании, что «блин не клин, живота не расколет», съедали их, как правило, неимоверное количество.
Прощание с Масленицей
В последний день Масленицы, в воскресенье, все внимание обращено на куклу из соломы, которую наряжали в кафтан, шапку, подпоясывали, обували в лапти, усаживали в большие сани, за которыми шествовали ряженые. Днем Масленицу возили по улицам. А вечером того же дня чучело Масленицы сжигали на пригорке с шутками и выкриками. И сейчас для костра в Малых Корелах ищут непременно высокое место, и это не случайно. Наши предки верили, что если земной огонь быстро смешается с огнем небесным, то наступит долгожданное весеннее пробуждение природы. И по обычаю в костер бросали не только чучело Масленицы, но и разные старые вещи, остатки праздничной еды, что символизировало похороны зимы, всего старого, отжившего, а вместе с тем – обновление природы, зарождение весны.
После этого оставалось только совлечь с себя греховный разгул, попросить прощения у близких и друзей, чтобы заговеться на весь Великий пост и от блинов перейти на капусту и редьку…
